Uer.Varvar.Ru - Психонетика в Киеве, Ленинграде и Москве
Uer.Varvar.Ru - Психонетика в Киеве, Ленинграде и Москве

Психонетика

Неофициальный единый сайт Киева, Ленинграда , Москвы и Ростова-на-Дону

   

 

Галерея

Верещагин. Туркестан и Балканы

Однажды на вопрос корреспондента газеты - как относятся к его картинам известные современные полководцы, художник ответил: "Мольтке очень любил их и был всегда первым на моих выставках, но он издал приказ, по которому ни один солдат не смел смотреть их. Офицерам было позволено, но не солдатам".

Василий Васильевич Верещагин (1842-1904). Нападают врасплох. 1871

Василий Васильевич Верещагин (1842-1904). Нападают врасплох. 1871. ГТГ

Василий Васильевич Верещагин (1842-1904). Шипка-Шейново. Скобелев под Шипкой. 1878

Василий Васильевич Верещагин (1842-1904). Шипка-Шейново. Скобелев под Шипкой. 1878. ГТГ

Василий Васильевич Верещагин (1842-1904). Шипка-Шейново. Скобелев под Шипкой. 1883. Русский музей

Василий Васильевич Верещагин (1842-1904). Шипка-Шейново. Скобелев под Шипкой. 1883. Русский музей

Картина, принадлежащая Русскому музею, является авторским повторением картины из ГТГ. В ней усилен мотив драматической напряженности события, - видно гораздо большее тел павших в бою русских и турецких солдат

Описание рукопашной
Из книги "Фронтовая "Неотложка" Алексея Воронкова.



—Отходим! — раздался вдруг чей-то незнакомый мне голос.
—Я тебе отойду, я тебе отойду, Карманов! — тут же заорал Смирных.
Карманов... Кто он такой? — машинально подумал я. И зачем он паникует?
—Беречь патроны! — снова звучит команда капитана, и снова никто не слушает его.
Тем временем захлебнулась очередная атака противника. Убитые «чехи» падали на снег, обильно орошая его кровью; раненые ползли к своим. Потом была еще атака, и еще, и еще... Атаки захлебывались одна за другой, а у нас кончались патроны. Что-то будет, когда они кончатся?.. На всякий случай нужно один патрон оставить для себя, подумал я. Не дай бог попасть в руки к озверевшим «чехам» — кишки выпустят.
И тут боевики изменили тактику и стали обходить нас с флангов. Ну, теперь нам хана, понял я, перевязывая очередного раненого. Я достал из кобуры пистолет, проверил, остались ли в обойме патроны, а затем, поставив его на боевой взвод, положил рядом с собой на снег. Я должен опередить «чехов», подумал. Мне всего-то и нужна была какая-то секунда, чтобы поднять с земли «Макаров» и поднести к виску...
Чеченцы, которые до этого наступали молча, сейчас бросались на нас с дикими воплями. «Аллах акбар! Аллах акбар!...» — неслось со всех сторон. «Суки!» — отчаянно шептал я. Ну, подходите, подходите... Вот он я. Да неужели я жил эту жизнь только для того, чтобы в один прекрасный миг какой-то гад лишил меня ее? Да кто вы такие? Да как вы смеете? Вы, дикие, полусумасшедшие люди!.. Нет, вы не люди — вы звери. Зачем вам нужна моя жизнь? Зачем? Ведь она ничего не стоит. Абсолютно ничего! Ну, убьете вы меня — и что? Вам от этого легче станет? Вы станете счастливыми? Умными? Мудрыми? Богатыми? Как бы не так! Тогда зачем вам меня убивать? Просто так? Но просто так даже волк не убивает. Тогда вы сумасшедшие. Ей-богу, сумасшедшие... Эй, вы, шизофреники! — захотелось вдруг крикнуть мне. Опомнитесь, остановитесь! Ведь жизнь дается нам один только раз — зачем ее губить? А вы губите и свои, и чужие жизни... Справедливо ли? Остановитесь! Хватит заниматься дурью — есть в жизни дела и поважнее. Одумайтесь!..
Но я молчал. Я лихорадочно бинтовал очередного раненого, а сам искоса посматривал в ту сторону, откуда должна была появиться моя смерть. У нас кончались патроны, у нас уже были убитые, было много раненых, и нам оставалось ждать только смерти.
— Взвод, примкнуть штыки! — раздался отча¬янный, срывающийся на хрип голос капитана.
Я понял, что он трезво оценил обстановку и сейчас готовит людей достойно встретить смерть. Я подполз к убитому бойцу, взял его автомат и быстро примкнул к нему штык. Теперь оставалось ждать, когда подойдут «чехи». А те продолжали нас окружать, они уже были так близко, что мне казалось, я различаю их лица. Не в силах ждать, я начал по ним стрелять. Я стрелял озверело, длинными очередями, и скоро патроны у меня закончились.
—Дай скорее магазин! — крикнул я соседу справа.
—У меня у самого последний... — то ли простонал, то ли сказал он.
Я выматерился. Я чувствовал себя настолько бессильным, что мне захотелось плакать. Я не плакал, наверное, с самого детства, а тут прорвало! Я силился сдержать себя, но слезы уже текли из моих глаз. Я не хотел умирать, но смерть была уже рядом. При желании я мог дотронуться до нее рукой. Да-да, именно дотронуться! Поднимись я с земли — в меня тут же со всех сторон полетели бы пули. А если в самом деле встать? — с отчаянием подумал я. Ведь на миру и смерть красна. Нервы мои были на пределе, и я готов был на безумный поступок. Вот сейчас я встану, шептали мои губы, сейчас встану... И тогда все, и тогда все переживания останутся позади. Я встану, встану! Я не боюсь этих сволочей... А что их бояться? Им все равно конец. Не сейчас — так позже.
Я понял, что в самом деле собираюсь встать, и у меня похолодело в груди. Чтобы прийти в себя, я зачерпнул горсть снега и стал растирать им лицо. Снег ожег лицо, и оно запылало. Я взял в руки свой пистолет. Глянул вперед. На меня надвигалась чья-то длинная тень. В заходящих лучах солнца сверкнуло лезвие. Я увидел нож, которым меня собирались зарезать, как последнюю овцу. Ну, подходите, гады, подходите, шептал я, мысленно уже прощаясь с жизнью. Рука моя, в которой был зажат пистолет, уже непроизвольно тянулась к виску. И в тот самый момент, когда я хотел нажать на спусковой крючок, я услышал где-то рядом дружное «Ура-а!».
Кто это кричит? — вспыхнуло в моем сознании. И зачем? Ведь все кончено. Но победный клич не прекращался. «Ура-а-а! — неслось где-то совсем рядом. — Ура-а-а!» «Чехи» растерялись, и в этот момент прозвучала команда Смирных: «В штыковую атаку... Вперед!» Мы побежали. Я помню, что первым, в кого я вонзил штык, был длинный бородатый парень, в одной руке которого был автомат, а в другой — тесак. «Вот тебе! — яростно прошипел я. — Подохни, гад!» Потом был другой «чех», третий... Четвертого я не достал — он бросился в сторону и скрылся за деревьями. Меня это взбесило. Я хотел бежать за чеченцем, но у меня уже не было сил. Ну и хрен с тобой, подумал я, тебя потом другие убьют.
Ярость, лютая ярость продолжала клокотать во мне. Я не узнавал себя. Что я делаю? Зачем? Но ноги сами несли меня на врага. «Вот тебе, гад, получи...»
Уставшие обороняться, мы дрались зло и отчаянно. «Чехи» были растеряны, они никак не ожи¬дали, что к нам придет помощь. А мы жали их, жали со всех сторон. Больше всего им досталось от ребят из взвода Ларина. Те, ударив «чехам» в тыл, буквально смяли их ряды, и теперь враг лихорадочно метался среди редколесья. Я видел заросшие густой щетиной лица боевиков. Страшные, ошалелые.
А потом наступила тишина. Нет, мы не орали, от счастья, не радовались безумно тому, что остались живы. Мы стояли молча, не в силах посмотреть друг другу в глаза. Мы потеряли многих своих товарищей. Мы потеряли целый взвод — ребята Чагина лежали на снегу, покрытом густыми алыми пятнами крови. У многих из них были выколоты глаза, некоторые тела обезглавлены. Тело Чагина тоже было обезглавлено. Бедный парень, подумал я, ему и двадцати пяти, наверное, не было.
Первым, кажется, пришел в себя Смирных. Он подошел к Ларину и по-мужски крепко обнял его. Я понял, что таким образом он поблагодарил старлея за помощь. Потом мы построились в колонну по одному и пошли. Надо было до конца выполнить поставленную перед нами задачу. И мы ее выполнили. Мы нашли базовый лагерь мятежников и направили на него нашу авиацию. Потом провел «зачистку» в двух горных аулах, нашли в горах схрон с оружием, уничтожили диверсионную группу боевиков, собиравшуюся спуститься с гор. В лагерь мы вернулись только через четверо суток худые, изможденные и смертельно усталые. Нас встречал сам «полкан». Глянув на нас, он все понял. Отдыхайте, сынки, сказал. После все расскажете.

Источник:

http://ir-ingr.livejournal.com/227627.html

"Вкратце. Этот мужик был стрелком на вертолёте во Вьетнаме. Покрошил, по его словам, не одну сотню людей. Куча наград, ранения, бывал и в рукопашных. Вернулся в Штаты. Из аэропорта вывозили в автобусах под одеялами, чтобы антивоенные толпы не растерзали. Девушки плевали ему и другим солдатам в лицо. Мужик вернулся со съехавшей крышей. Бухал, наркоманил, бомжевал. Много лет. Пытался покончить собой. Неудачно. Сто тысяч других ветеранов Вьетнама были более успешны в этом деле. В итоге пересёкся с вьтенамским буддистским монахом в США, стал ходить в центр буддизма, проникся. Стало отпускать. Начал оживать потихоньку, прошёлся пешком по Америке, потом по всей Азии, был во Вьетнаме, в Германии, Палестине. Общался с солдатами во всех горячих точках. Стал монахом, написал книгу. Кое-что мы потом переведём и опубликуем в нашем Альманахе. Оно того стоит.

Я же перескажу одну из его историй про Балканы.

Уже будучи монахом он подался в воюющий Мостар. Там организовал точку а-ля дацан, где пытался молиться о мире в Югославии. Мусульмане обалдели от такой наглости и регулярно разбивали ему статую будды и распятие в его мини-алтаре. Он собирал всё обратно и продолжал своё дело, пока ему они, сдавшись, просто не подложили Коран на алтарь и не успокоились. Однажды он пришёл в госпиталь поговорить с раненым солдатом. Как оказалось, этого раненого сначала одна сторона взяла в плен и заставила рыть траншеи. Тут то его свои же снайперы и ранили в руку, чтоб не особо старался. Врачи врагов подумали и поняли, что смогут его спасти, но только если отрежут всю руку. Пожалели и по своим каналам докторским отправили его обратно к этим снайперам, так как там лучше оборудование было и руку ему и спасли в итоге.

А теперь представьте. Простой паренёк из юго-глубинки очнулся после ранения, не понимая где он, с неясностью, ампутировали ему руку или нет, а тут над ним склоняется вышевыложенная лысая башка в очках, туловище в буддистком одеянии и на чистом английском говорит: "Салям, боец. Я - американский ветеран Вьетнама. Давай поговорим о бессмысленности войны". Абзац. Полный. Такой бред может быть только на Балканах. :-) "

Источник:

http://ir-ingr.livejournal.com/234521.html

«О чем эта песня?» - «О любви». - «Ну а эта?» - «О любви». - «А ты переведи», - упорствую я. «Ты ушел. Даже не попробовал сарму (сербские голубцы). Собака плачет. О, зачем ты покинул меня!» В Белграде три часа ночи. Во всех ресторанах - девятый вал. Ни одного свободного столика и даже стула (!). Хозяева несут с кухни табуретки. Бессонные ночи пьяной сербской столицы похожи на изумительный кошмар. Спиртное льется рекой. Сербы пьют и едят, как грузчики, ничуть не заботясь о том, что завтра утром всем вставать на работу. Цыганские оркестры наяривают бессмертные «Очи черные», «Подмосковные вечера» и «Калинку-малинку». Пол дрожит от топота ног, от танцоров валит пар. Неистовая, бравурная музыка заставляет бешено биться пульс. Нас за столом двадцать человек, а люди все прибывают. Мрачный лысый, но усатый мужчина напротив меня читает нараспев по-русски письмо Татьяны: «Я к вам пишу, чего же боле. Что я могу еще сказать? Теперь я знаю, в вашей воле...» Он запинается, и все хором продолжают: «...меня презреньем наказать». В полчетвертого утра я первая (!) с трудом поднимаюсь из-за стола и достаю кошелек, чтобы расплатиться. «Ты в Швейцарии? - грозно спрашивают меня. - Нет, ты скажи! Ты в Швейцарии? Ты в Сербии! Убери деньги. В России гости теперь тоже за себя расплачиваются? Вы только посмотрите на нее! Она уходит до рассвета. Русские разучились пить и гулять. Знаешь, кто последние русские на земле? Это сербы!»

Источник: http://cp6.livejournal.com/57067.html

РЯДОВОЙ ТУРКЕСТАНСКОГО ЛИНЕЙНОГО

РЯДОВОЙ ТУРКЕСТАНСКОГО ЛИНЕЙНОГО
БАТАЛЬОНА. 1877

Батальоны, служившие на «линии» (пограничье), назывались линейными. Туркестанские линейные батальоны ведут начало с 1804 года. В 1867 году образовался Туркестанский военный округ, куда вошли 9 Оренбургских и 33 Сибирских линейных батальона.
Жара, безводье и пески делали военную службу исключительно тяжелой. Солдаты вынуждены были носить красные кожаные штаны, чтобы обезопасить себя от укусов скорпионов. Именно в Туркестанском военном округе впервые в армии была введена гимнастерка: на русскую полотняную косоворотку, выдававшуюся солдатам для гимнастических занятий, прикрепили погоны и разрешили ее носить вместе с поясной и плечевой портупеей в строю и вне строя. Той же цели - защите от палящего солнца - служила шапка с белым чехлом и полотняным назатыльником. Офицерам разрешили вместо мундиров носить легкие летние кителя. Количество ремней амуниции, их ширина были уменьшены, вес ранцев и сум сокращен.

УНТЕР-ОФИЦЕР ЛЕЙБ-ГВАРДИИ ИЗМАЙЛОВСКОГО

УНТЕР-ОФИЦЕР ЛЕЙБ-ГВАРДИИ ИЗМАЙЛОВСКОГО
ПОЛКА. 1877

Гвардейский Измайловский полк был основан в 1730 году и принимал участие во всех военных кампаниях, так же как Преображенский и Семеновский.
Во время русско-турецкой войны (1877—1878) солдаты русской армии и гвардии носили шинель с отложным воротником и хлястиком, шаровары, которые заправляли в сапоги, шапку с козырьком из черной лакированной кожи и башлык. Вооружены были винтовкой Бердана образца 1870 года. калибра 10.5 мм. По уставу 1876 года штыки полагалось примыкать только при стрельбе на малые, менее 300 шагов, дистанции и в карауле после вечерней зари. После русско-турецкой войны шанцевый инструмент стал таким же снаряжением солдата, как и ружье.
В результате успешного завершения русско-турецкой войны (1877-1878) многие русские полки были награждены знаменами и штандартами. Некоторые получили георгиевские серебряные трубы и петлицы (гусары - шнуры на доломаны) знаки отличия на головные уборы, медали. Отдельным полкам были предоставлены права и преимущества «старой» гвардии.

Источник: http://mundirxix.narod.ru/

Яндекс цитирования 

Вверх.