Uer.Varvar.Ru - Психонетика в Киеве, Ленинграде и Москве
Uer.Varvar.Ru - Психонетика в Киеве, Ленинграде и Москве

Психонетика

Неофициальный единый сайт Киева, Ленинграда , Москвы и Ростова-на-Дону

   

 

Галерея

Маскарад

Маскарад. Canon Varvar
Маскарад. Стена Чесменской галереи (Золотой галереи) Гатчинского дворца
Маскарад. Атака русской тяжёлой конницы
Маскарад. Ледовое побоище. Художник Вячеслав Михайлович Назарук. 1982. Москва. Исторический музей
Маскарад. На Красноармейском полигоне. Фото Н. Андрюшова
Маскарад. Жан Леон Жером. Дуэль после маскарада
Маскарад. Бдительный воин. Художник Michael Gentry
Маскарад. Из тумана. Художник Michael Gentry

"Если сравнить ренессансную Флоренцию с Венецией «предмодерна», то очевидным становится одна вещь — основой расцвета флорентийской ренессансной культуры стала личность творца — достижения Флоренции персонализированы, существует даже какая-то гиперболизация независимости и славы личности: Леонардо, Микеланджело, Лоренцо Великолепный, Макиавелли, даже Савонарола — это прежде всего личности, а потом уже художники, писатели, политические или религиозные деятели. В Венеции личность исчезает под покровом анонимности. Весь образ жизни свидетельствовал об этом — патриции, носящие одинаковую темную одежду, стремление избежать какой-либо публичности даже в литературном творчестве, скрываясь за псевдонимами и постоянное стремление скрыть лицо под маской — не только в переносном, но и в буквальном смысле 16 . О личной жизни даже такого, казалось бы, склонного к «титанизму» в творчестве человека, как Тинторетто, известно довольно мало 17 . Полководцы, опасающиеся своих побед 18 , ибо излишняя известность может стать роковой для человека, за которым бдительно следит всепроникающий глаз власти, купцы и банкиры, избегающие выставлять напоказ свое богатство, исключительная церемониальность и процедурная отрегулированность политического механизма — все это делало Венецию удивительным исключением среди средневековых и ренессансных государств Европы."

"Очень часто Венеция характеризуется как торговая республика, наряду с Генуей, Флоренцией, Пизой. Мне представляется, что эта характеристика не совсем верна. Достаточно обратиться, например, к описанию современником жизни Карло Зено, героя войны с Генуей в 1384 г. 23 , чтобы убедиться в том, что это — панегирик нобилю, по знатности равному высшей аристократии Средневековой Европы. Стиль обращения к патрициям со стороны их сограждан, необычайный престиж среди европейской аристократии «Золотой книги», в которую заносились фамилии семей, допущенные к участию в работе Большого Совета (чести быть занесенным в нее искало высшее дворянство многих государств), особое положение патрициев в городе, их полная поглощенность политическими делами, постоянное участие в военных экспедициях на море и служба в колониальных гарнизонах, формирование венецианским патрициям традиционно феодальных форм зависимых от Венеции государств в Восточном Средиземноморье (например, герцогство со столицей на острове Наксос) 24 — все это заставляет рассматривать венецианский патрициат скорее как рыцарский орден, чем как торговую республику. Не следует забывать, что и рыцарские ордена активно занимались экономической деятельностью (достаточно вспомнить банкирскую репутацию тамплиеров). Но сама структура отношений внутри патрициата, его почти мистическую поглощенность политикой и служению государству, даже его одежда, почти неотличимая от одежды представителей рыцарских орденов, все это указывает именно на рыцарские ордена как на возможный прообраз политической системы республики, тем более что оформление этой политической системы пришлось на время интенсивного взаимодействия венецианцев с орденами крестоносцев на Востоке. Рыцарские монашеские ордена также по существу были республиками, и правила выбора магистров, например, у тамплиеров имеют удивительные параллели с выборами дожей. Так, для выбора магистра тамплиеров капитул вначале выбирал двух членов комиссии, затем эти два члена выбирали еще двух, затем четверо выбирали еще двух и так до тех пор, пока общее число не достигнет двенадцати, после чего эти двенадцать выбирали еще одного члена (использовалась аналогия двенадцати апостолов и Иисус) и лишь затем комиссия, в которой обязательно должны были быть представлены представители различных стран, 8 рыцарей, 4 сержанта и 1 капеллан, выбирала магистра 25 . Параллелей такого рода довольно много и потому в качестве социальной метафорой для Венецианской республики скорее подходит рыцарский орден, чем городская коммуна. "

 

16 Привычка к анонимности патрициата детально исследуется P.Burke (Venice & Amsterdam. Cambridge Polity Press. 1994). Интересно отметить, что в академии Incogniti, организованной Zuanfrancesco Laredan'ом известным писателем и политическим деятелем, участники носили маски, чтобы не подчиняться принятым правилам этикета и допускать возможность свободного общения патрициев и простых горожан. См. также O.Logan. Culture and Society in Venice 1470-1790. New York Charles Scriber'sons. 1972.

17 См. M.Pittalaga Il Tintoretto. Bologna. Nicole Zanichelli. 1915.

18 В каком-то смысле положение слишком способных политиков и военных деятелей в Венеции напоминает традиции греческих демократий, обсуждавшихся выше J.J. Norvich. A History of Venice Pengin Books. London. 1982; W.C. Hazlitt. The Vinitian Republic, Its Rise, its Growth and its Fall. London Adam and Cheles Black. 1900.

...

23 La vita di Cartl Zeno, gran Capitano della serenissima Republica di Venetia, descritta dal; rever. Gio Giacomo Feltrense. Venetia. Domenico Farri. MDC VI.

24 О феодальных нравах в венецианских островных владениях см., например, Michelle Averof. Dans les iles gresques avec les baron francs. Mercure de France. 1963; Jan Morris. The Venetian Empire, A see Voyage. Pengin Books. 1990.

25 M. Barber. The new Knighthood. A History of Order of the Temple. Cambridge. Cambridge University Press. 1994. P. 185. Другой чертой, роднившей венецианский патрициат с рыцарскими орденами, была исключительная роль церемониала. См. E.Muin «Civic Ritual in Ranaissance Venice». Princeton. Princeton University Press. 1981.

Сергеев В.М. Демократия как переговорный процесс

http://www.democracy.ru/curious/democracy/book_sergeev/page10.html

Александр Блок

Из сборника "Город"

Еще прекрасно серое небо,
Еще безнадежна серая даль.
Еще несчастных, просящих хлеба,
Никому не жаль, никому не жаль!

И над заливами голос черни
Пропал, развеялся в невском сне.
И дикие вопли: "Свергни! О, свергни!"
Не будят жалости в сонной волне...

И в небе сером холодные светы
Одели Зимний дворец царя,
И латник в черном* не даст ответа,
Пока не застигнет его заря.

Тогда, алея над водной бездной,
Пусть он угрюмей опустит меч,
Чтоб с дикой чернью в борьбе бесполезной
За древнюю сказку мертвым лечь...

18 октября 1905

* - Статуя на кровле Зимнего дворца (Прим. А. Блока)

Из сборника "Снежная маска"

НА СТРАЖЕ

Я - непокорный и свободный.
Я правлю вольною судьбой.
А Он - простерт над бездной водной
С подъятой к небесам трубой.
Он видит все мои измены,
Он исчисляет все дела
И за грядой туманной пены
Его труба всегда светла.
И, опустивший меч на струи.
Он не смежит упорный взор.
Он стережет все поцелуи,
Паденья, клятвы и позор
И Он потребует ответа,
Подъемля засветлевший меч.
И канет темная комета
В пучины новых темных встреч.

3 января 1907

"«Снежная маска» – шедевр из шедевров. Совершенство стиха – завораживающее, форма каждого стихотворения в отдельности и всего цикла в целом – бесподобна, ритмика неповторима по своей выразительности, эмоциональный накал достигает предела. Здесь, как и во многих стихах последующего тома, Блок – величайший поэт со времён Лермонтова. Но возрастание художественного уровня идёт параллельно линии глубокого духовного падения. Более того: каждое такое стихотворение – потрясающий документ о нисхождениях по лестнице подмен: это – купленное ценою гибели предупреждение . "

Даниил Андреев. Роза Мира. 10.5. Падение вестника

Борос

Маска как психотехника

 

Человек это животное, способное носить маску. Такое глобальное определение является условным приемом, который позволяет взглянуть на очевидные явления немного со стороны. Первые изображения человека, по которым можно судить об истоках цивилизации, дают нам примеры использования маски. Широко известно изображение человека-оленя или человека-гриба. Еще на ранних этапах человеческой истории маска прочно вошла в обиход единственного существа, наделенного разумом. При этом маска изначально стала использоваться в сакральном измерении. Возможность быть другим, инаковость стала маркером, который позволил психике стать разумом. Идентичность как феномен осознанности проявляется через соотношение с Другим, не-Я и осуществляется по схожим процедурам что сейчас, что тысячи лет назад. Современный человек не рассматривает обретение идентичности как инициацию, как кризис. Все происходит само собой в процессе социализации и приобретения знаний. Это событие еще и потому незаметно, что оно «размазано» во времени. Постепенно, по мере взросления человек осознает себя как носителя определенных качеств. Так же, незаметно, он отождествляется с ними. Зона сакрального прогнозируемо сужается до рассудочных утверждений: я верую в того или другого бога, мой символ веры такой-то. Но есть «я» и «Я». Чтобы сказать о себе «Я» нужно посмотреть на себя со стороны. Недаром слово «атман» - это возвратное местоимение «себя». Первая психотехника во все времена состоит в этом «простом» действии: перейти от «я» к «себе». И маска – это королевский путь. Посмотрим выборочно на культурные феномены сквозь прорезь маски.

В первобытном обществе люди в культовых целях повсеместно использовали маски. Поскольку их мир был «временем сновидений», временем мифа, то общение с духами или первопредками, с тотемами было необходимостью, а не прихотью. Маска была пропуском в тот мир. Технологически это простое, но эффективное решение. С помощью несложного приспособления достигается контакт с предками и совершается дление, непрерывность традиции. Дискретность существования особи и племени как совокупности таких особей преодолевается выходом в непрерывность, в мир снов; в мир, где времени, а значит и смерти, нет. И сейчас, в среде племенных культур маски являются приманкой для пресытившихся людей постиндустриальной цивилизации. Такой интерес вряд ли можно объяснить только эффектом новизны и необычностью. Предположительно, здесь кроются глубинные стремления к переживаниям обрядов уровня инициации. Поскольку эти стремления не выводятся в сферу сознания, такой интерес быстро гаснет, и маски чужих богов пылятся на стенах.

Если рассматривать шаманизм как первые опыты выхода в измененные состояния сознания, то трудно представить шамана без личины. В современных евразийских шаманских традициях маски почти не используются, но в 19-20 веках шаманизм переживал упадок. А если помыслить ретроспективно, путешествие в нижние миры вряд ли проходило без маски. Хотя бы с соображений безопасности.

В мистериальных культурах маски были важным атрибутом для отождествления с умирающим и воскресающим божеством. В Элладе мистерии Диониса послужили основой для феномена театра. Здесь нужно отметить важную деталь. Именно в античности начинается десакрализация сознания, которая является ключевой, если не определяющей чертой западной цивилизации. По сути, этот фактор был решающим, ибо современное лидерство Запада обусловлено таким вот неявным событием. «Смерть Бога» совершилась именно тогда и длится до сих пор. Когда люди стали смеяться над Богами, Боги ушли со сцены. Вместо них пришли актеры, искусно играющие богов. Правда, скоро этот спектакль закончится, ведь Рагнарек никто не отменял. Но это отдельная тема.

В Элладе театр стал элементом государственной политики. Теперь не жрецы, а актеры отвечали за катарсис. Хотя мистерии и продолжали существовать, но они стали маргинальным явлением и послужили прототипом всевозможных тайных обществ, самыми известными из которых являются масонские ложи. Любопытно, что маски в таких организациях являются частью обрядов посвящения.

Развитие античного театра привело к разнообразию масок. В первых постановках Герой был один, его антагонистом выступал Хор. С психологической точки зрения напрашиваются такие параллели. Личность как Я начинает осознавать себя через конфликт с коллективными структурами, архетипическими или социальными. Такой конфликт разворачивается в рамках трагедии через смертельные переживания. Первым героем был Дионис, проходящий через смерть и воскресающий. Но постепенно место бога заменил человек. И уже Эдип становится любимым персонажем античных авторов. Нужно отметить, что Эдип находится на грани смерти, но не умирает, ослепление, имитация смерти - достаточная расплата за Истину. Вот это и есть точка бифуркации. Если в смысловое поле вводится Смерть (которой не было в примитивных обществах, ибо не было личности, а значит некому было умирать; люди просто уходили к предкам), то эту смерть необходимо пройти. Речь идет, прежде всего, о психологическом переживании. Но смерти сопутствует страх. И что неважно для бога (или для посвященного в маске Тотема, Первопредка, Божества), для человека - критично. Он не может взять на себя больше, чем может вынести. И вот рядом с Эдипом появляется его дочь, сыновья, и так дальше и тому подобные. И хотя большинство из них по ходу пьесы умирают(на то она и трагедия), перед этим стараются решить «что делать» и «кто виноват», а не «когда же я умру».

Правда, маска сохраняет свою роль, хотя страсти бога сменяются человеческими страстями. Там где была религия, пришла психология. Тем не менее, наличие у актера маски не позволяет отождествиться с ролью. И самый глупый зритель понимает очевидный факт: маску после выступления снимают.

Закат античности не привел к упадку театра. Комедия «дель-арте», соединив эллинистическую и народную карнавальную традицию, стала примером того, как маска приспособилась к достаточно суровому христианскому искусству. Феномен средневековой карнавальной культуры, описанной Бахтиным, показывает не-уничтожимость практики ношения маски. До сих пор Венеция славится своими карнавалами. Страна, где впервые победил капитализм; страна, где деньги стали Богом, требовала хотя бы частичного освобождения от духовного рабства Капитала. Тем, кто мечтает о венецианских масках, стоит задуматься, от чего они спасали. Здесь маска – психотерапия, тщетная попытка хотя бы на время стать другим. Но карнавал – это не мистерия, и катарсиса не будет, а, значит, не будет и спасения. «Иллюзия света, аллюзия тьмы» - «черная аристократия» приветствует вас.

Создание классического театра стало явлением профанации искусства. Шекспир был последним, кто театральные подмостки использовал для постановки предельных вопросов (пусть и без их решения). Переживание не-подлинности с одной стороны, и невозможность снять маску с другой, делало выбор в пользу « или не быть».

Маска ушла из театра и стала забавой для низов. Балаганы да ярмарки – вот, где еще носили маску. Но рынок - не место для самопознания.

В XIX веке театр прочно занимает свою нишу в западной культурной среде. Теперь каждый образованный человек не может не посещать театр. Актеры и режиссеры становятся известными людьми. Премьеры спектаклей занимают вершины рейтингов событий года. Но маске здесь не место. Мастерство актера определяется его способностями вживаться в образ, лицо становится подвижной маской, которая передает все богатство чувств. Правда, лицо нельзя снять. И неизбежно происходит ложная идентификация.

В актерском мастерстве сфокусирована ловушка для западного человека: чем лучше ты играешь, тем ты успешнее. Но тем труднее тебе понять, что это всего лишь игра. Правила игры понятны и интересны, но как выйти из нее – неизвестно. Нарушено самое главное правило психотехники – техника безопасности. А ведь раньше была простая и эффективная процедура: снятие маски возвращало в обыденный мир.

Характерный момент. Россия в Новое время дала таких всемирно известных людей театра как Станиславский, Немирович-Данченко, Чехов. И вместе с этим 17 год, начало мясорубки – кровавый рассвет эпохи постмодерна. Наверняка между бурной театральной жизнью и революционной активностью существует прямая зависимость. Игра стала частью жизни, а жизнь превращалась в игру. «Общество спектакля» неявно, но становилось реальностью.

Еще примечательный факт. Два человека жили и умерли практически в одно время. Вера Холодная и барон Роман Федорович Унгерн. Актриса немого кино и «последний самурай» Империи. О первой знают если не все, то многие. Для культурного человека «моветон» хотя бы раз не посмотреть известный фильм Михалкова. Особенно важно упомянуть последние кадры фильма, когда главная героиня (прототип Веры Холодной) с чувством говорит: «Господа! Вы звери!». Но вот парадокс. Эти «звери» наверняка не менее раза в месяц, а то и больше ходили в театр до революции. И возможно дарили цветы той же Вере Холодной. А барон… Если бы не Пелевин, о нем бы знали только историки да немногочисленные почитатели Традиции. И сегодня «картонный» герой с германской кровью, актер и губернатор Шварценеггер – пример для подражания. Куда там до него малоизвестному барону, погибшему в Степи ради подлинности. Каждому – свое. Сделать правильный выбор в эпоху Кали-юги значит родиться в рубашке.

Только подлинный Герой может позволить себе играть со Смертью без маски. Остальным, кого еще не признали Махакалой и кто не готов стать «Императором пустыни», стоит еще с маской поработать.

Важно отметить, что речь идет о западной цивилизации, в орбиту влияния которой мы тоже входим. В существующих незападных культурах театральные традиции связаны с сакральными элементами и имеют выраженный формальный характер. И еще: там практикуют маску. Но вряд ли кто-то волевым усилием способен превратиться в японца. Если же такие есть, то дальше им можно не читать.

Можно вспомнить, что на Украине осталась аутентичная традиция ритуальных календарных представлений, где маски являются обязательным атрибутом. Особенно известным является рождественский цикл. Но, если честно, мало кто воспринимает эти акции как мистерии. А, значит, и эффект соответствующий.

Из этого следуют такие выводы. Современные религиозные традиции (речь идет о мировых религиях) отказались от практики маски. Почему, отдельная тема. На уровне культуры, в театре, маска тоже ушла из употребления. Разве некоторые камерные театры используют эту технику. Например, киевский театр «Дах». Спектакли с участием группы «Даха Браха» соединяют аутентику с классикой (кстати, Шекспир); переживания необычные. Но в театре зритель остается Зрителем, пусть и с большой буквы. Мы слишком циничны, чтобы превратить действо в действие. Насмешливый и вкрадчивый голос Поддеревянского ниспровергает былых героев и не позволяет погрузиться даже в шекспировские страсти.

Остается уровень технологии. Нужно просто взять и сделать самому. Необязательно сложную и яркую маску. Для первого раза подойдет и бумажная или полотняная. Вырезаете по размеру лица овал, делаете прорези для глаз. Можно и для рта, но это необязательно. Пришейте к верхней части веревку, и маска готова. Проведите вводную беседу с родными и близкими и начинайте практиковать. Сначала достаточно будет и десятка минут, чтобы постигнуть очевидные истины, которые вы слышали уже не раз. Наша речь жестко привязана к мимике, но только под маской это начинаешь ощущать буквально кожей. Становится понятным высказывания Антончика о яде медузы и о плебействе, о аристократизме и о лице Будды. Много чего начинаешь понимать. Рабочего материала накапливается достаточно и его можно сразу прорабатывать.

Отже, маска – рабочая и несложная и полезная психотехника. Пробуйте!

Источник: http://www.psyhonetika.org/blog/14/

Яндекс цитирования 

Вверх.